gcphoto2

Джузеппе Куратоло (Giuseppe Curatolo) Часть 1, партнер в Pioneer Point Partners, советник в Европейском Банке Реконструкции и Развития

gcphoto2

Часть 1 из 2

- Как Вы пришли в технологический бизнес?

— В 1994 году я пошел в бизнес-школу Stanford. Это были годы, когда только появился Интернет. Так что в 1994-1996 я был в Силиконовой Долине как раз в то время, когда Yahoo и Netscape выходили на IPO. В это время было практически невозможно находиться там и не быть вовлеченным в технологический бизнес. Когда я закончил бизнес-школу, мне захотелось больше узнать об огромном мире Интернета и технологий. Последующие 3 года я оставался в Долине. Я работал на компанию Bain, которая занималась стратегическим консалтингом. Все наши клиенты работали в области технологий и были из Сан-Франциско. В 1998 Morgan Stanley, в котором я работал до бизнес-школы, позвал меня обратно на работу с частным капиталом, где я на следующий год стал ответственным за управление венчурным капиталом в Европе. Так что я начал свою карьеру как инвестор в 1998 году в Morgan Stanley, после 5 лет в Долине.

- Какой Ваш наиболее успешный проект, как у инвестора?

— Их много, но есть один, который я все время вспоминаю. В 2000-2001 мы инвестировали в компанию Immobilien Scout в Германии. Это веб-сервис по работе с недвижимостью. Эта компания собиралась конкурировать с очень большими игроками на тот момент, так как рынком полностью владели газеты и рекламщики. И они доказали, что Интернет – это невероятно мощный медиа-ресурс. И он намного лучше других альтернатив для разных категорий сервисов. Они сместили существующие на тот момент методологии быстрее, чем кто-либо мог предположить. В 2000-2001 мы в них инвестировали, и в 2007 продали свою долю. Это был очень большой выход, порядка 600 млн. евро.

- Какой процент неудавшихся инвестиций в Вашей карьере?

— Конкретно в моем случае, это около 20%. Но это сравнительно малый показатель, потому что я инвестировал по большей мере на поздней стадии. К тому же, я довольно консервативен, как инвестор, и был весьма удачлив. Если брать в общем по Силиконовой Долине, то мне кажется, что это около 30% провалов, 30% — ни успехов, ни провалов (вы просто возвращаете инвестиции), 30% — успехов, и 10% — очень-очень больших успехов.

- Почему вы приехали в Украину?

— Я слежу за развитием этого региона много лет, поскольку в Pioneer Point Partners мы всегда заинтересованы в развивающихся рынках в пределах нашего фокуса. Помимо этого, я являюсь советником в новой программе венчурного капитала в ЕБРР. Поэтому я сюда приезжаю 2 или 4 раза в год.

- Наблюдается ли здесь развитие проектов из года в год?

— Из года в год четко заметно улучшение квалификации людей. Я вижу намного лучших инвесторов, лучший менеджмент, лучший контент. Экосистема отлично развивается. Но это не занимает один год. Обычно, чтоб стать действительно зрелыми, необходимо 5-7 лет. Приятно видеть, что инвесторы из России приезжают сюда. Качество продуктов по-прежнему очень отличается. Многие из них находятся на слишком ранней стадии. Хотелось бы видеть больше зрелых продуктов.

- Пол Грэм недавно писал, что правильная стратегия для фонда, работающего на ранней стадии – это набирать как можно больше проектов и ждать, когда хотя бы один из них взлетит. Если это произойдет, то перекроет все расходы. Как Вы считаете, это правильная стратегия?

— Да, и это доказано. Это не просто точка зрения. Если вы посмотрите на любой VC фонд в Долине, и на то, откуда идет отдача, то увидите, что 90% всех доходов приносят 2-3 компании из всего портфолио.

- То есть, если фонды перейдут на такую стратегию, то больше стартапов начнут получать инвестиции?

— Это означает, что фонды будут инвестировать в большее количество проектов. И они прекрасно знают, что берут на себя много рисков, и они прекрасно знают, что их отдача это все перекроет.

В 2001-2002 я был вовлечен в фонд. Этот фонд, помимо 60-70 других, совершил три примечательных инвестиции. Это были Skype, Focus Media и Baidu. И эти три сделки несколько раз вернули размеры самого фонда. И даже если ни одна из других проинвестированных компаний ничего не продемонстрирует (а я в этом не уверен, думаю, что в этом конкретном случае они буду успешными), все равно этот фонд будет считаться очень успешным. Это доказывает, что венчурный инвестор должен инвестировать в широкий ряд компаний, каждая из которых имеет большую перспективу. И то, насколько велик успех победителей – единственное, что имеет значение, а не количество проектов в портфолио.

- Что насчет больших фондов? Собираются ли они сейчас заходить в Восточную и Центральную Европу?

— Да, конечно. Будут ли они открывать офис, работать из своих штаб-квартир или же через локальных инвесторов – это зависит от их стратегии. Но возможности в области венчурного инвестирования в СНГ сейчас даже лучше, чем в Европе. Тут больше перспектив для роста и меньше устоявшихся проектов. В Западной Европе и США необходимо вводить очень много инноваций, здесь же можно начинать с очень низком уровнем инновационности. А это означает меньшие риски.

- Какие сферы сейчас в тренде?

— Как для меня, то это любой проект, который в Украине или России смотрит на внутренний рынок. Это любая форма интернет-сервисов, пользовательских или B2B. Тут существует языковой барьер. И здесь очень много пространства, чтобы запускать то, что уже было сделано и доказало свою работоспособность. Я верю, что тут будут и глобальные технологические компании, но это влечет за собой очень большие риски.

- Как много executive-summary Вы получаете каждый день?

— Типичный VC получает около 3000 проектов в год. В Силиконовой Долине эта цифра может достигать 20000.

- Очень большое число. Лично Вы специализируетесь на поздней стадии, верно?

— В ЕБРР мы занимаемся и ранней и поздней стадиями. Pioneer – это buyout-компания.

 

 

Продолжение интервью

 

Поделиться