афян2

Fireside Chat с Дмитрием Гадомским и Артемом Афяном (партнеры АО «Юскутум»). Часть 1


Fireside Chat с Дмитрием Гадомским и Артемом Афяном (партнеры АО "Юскутум")

 25 октября 2013 года в креативном пространстве «Часопис» состоялся Fireside Chat с партнерами адвокатского объединения «Юскутум» Артемом Афяном и Дмитрием Гадомским. Беседу вел Денис Довгополый, управляющий партнер BVU Group.

В первой части Fireside Chat речь пойдет об особенностях юридических потребностей ІТ-компаний и конкретно о деле EX.UA; проблемах, с которыми сталкивается стартап в юридической плоскости и способах их решения; об плюсах и минусах использования юридических документов из открытых источников; о работе с юристами in-house и outsource; об особенностях работы ІТ-компаний в юридическом поле Украины.   

 

Денис Довгополый: Мы помогаем нашим друзьям и партнёрам, АО“Юскутум”, совместно с Креативным Пространством «Часопис» в инициативе «ITea с Юскутум». Что это такое? «ITea с Юскутум» — это возможность получить бесплатную консультацию от IT-юриста АО “Юскутум” каждую пятницу с 10.00 до 13.00 в «Часописе». Каждый начинающий предприниматель сможет подойти к нему и задать вопрос, связанный с ведением своего бизнеса. Представители “Юскутум”, которые будут отвечать на эти вопросы, обладают значительной практикой в области сопровождения интернет-проектов у нас в стране и будут советовать, что можно делать, а что нельзя. Сегодня мы поговорим с представителями адвокатского объединения “Юскутум”, которые имеют большой опыт в решении разных вопросов в юридической плоскости с украинскими IТ и интернет-проектами — это Дмитрий Гадомский и Артём Афян. Давайте, наверное, вы представитесь и расскажете очень коротко о себе.

Артём Афян: Меня зовут Артём Афян, я адвокат, и я расскажу, что из себя представляю в отрасли IТ. Достаточно давно, уже больше двух лет назад, мы первыми смоделировали такую практику: вместо того, чтобы заставлять предпринимателей из сферы IТ бегать и собирать юристов, специалистов в отдельной области, мы решили специализироваться и выучить всю проблематику, которую ощущает индустрия IТ, чтобы понимать ее от начала и до конца. За это время что-то получилось, а что-то нет, но факт остается фактом — сейчас в юридическом мире практика IТ состоялась. Появляются адвокаты, которые в этой сфере практикуют. И сейчас с этой инициативой, назревавшей давно, мы бы хотели дать feedback рынку и помочь сориентироваться, зачем нужен юрист, и какие задачи ему нужно ставить.

Дмитрий Гадомский: Меня зовут Дима, я обычный, стандартный юрист, в отличие от Артёма, с намного более узким мышлением. Поэтому меня не любили девочки в школе, позже я сублимировал это в то, что сидел постоянно в университетской библиотеке. И стал очень умным. Сейчас я преподаю Право информационных технологий в университете. По поводу стартапов: почему мы решили здесь консультировать? Потому что те люди, которые к нам обращаются, говорят: “Нам нужно очень дёшево, очень-очень быстро, на позавчера, чтобы вы дали нам какую-то консультацию. Например, нам нужно, чтобы вы написали нам договор по английскому праву, обязательно правильный и обязательно на завтра на утро”. Эти люди, как правило, не готовы платить нам большие гонорары, и они все очень радостно уверяют: “Послезавтра мы будем, может быть, не Facebook, но Viewdle так точно”. Чтобы мы уже сейчас поняли, что их уверенность обоснована, мы решили консультировать стартапы бесплатно, понимая что они будут следующим Viewdle. А мы, в свою очередь, сможем гордиться, что приложили руку к тому, что компания продалась и стала успешной. Может, в старости нас не забудут, будут ходить на лекции и покупать какие-то книжки.
Довгополый: Давайте немножко более подробно поговорим про тот опыт, который у вас есть…

Гадомский: Закончив университет, я работал в юридической фирме, большой и советской. Потом я работал в Deloitte налогово-юридическим консультантом, где познакомился с корпоративной политикой и стоптанными туфлями. После этого я работал в компании Arzinger — это адвокатское объединение, которое занимается тем же, чем занимаются все юридические фирмы. А сейчас я партнёр “Юскутум”, возглавляю практику IТ. И это похоже на то, чем я хотел заниматься всё время, потому что в школе меня очень интересовало программирование. Но, когда я пошел на спецкурс, мне в конце урока сказали, что я могу больше никогда не приходить, мне не стоит заниматься программированием в принципе.

Что касается наиболее интересных проектов, то про самый интересный расскажет Артём — это был EX.UA. Другие же примеры, это проекты не из тех, которые можно называть. К примеру, российская поисковая система, против которой судился украинский судья. На видео записали, как он после празднования выигрыша судебного процесса справлял малую нужду у себя в кабинете. Это видео выложили на Youtube и российская поисковая система выдавала в поиске по фамилии этого судьи данное видео. Судья обратился в украинский суд, чтобы эта российская кампания возместила ему ущерб. Интересное дело, потому что дела по поводу того “является ли нарушением ссылка на какой-то ресурс”, в принципе, достаточно увлекательны. Опять же, возвращаясь к интернет-ресурсам и к торрентам, является ли нарушением, если я выкладываю ссылку на какой-то сайт, который ведет к контенту, нарушающему чьи-то права? Это было первое большое и очень интересное дело, куда сейчас подключился еще один мировой огромный поисковик, и они вдвоем сейчас пытаются понять, кто же всё-таки виноват. И, скорее всего, поисковики выиграют это дело.

Афян: Я попробую по- другому рассказать о себе, о биографии, о пуле проектов. Пресытившись университетской жизнью во время обучения, я пошел работать в маленькую юридическую кампанию, которая была поближе к дому. Мне очень не хотелось тратить много времени на дорогу. Как оказалось, эта компания участвовала во многих крупных проектах, там были громкие дела по возмещению средств. Так сложилось, что с третьего курса я знал, что мой телефон прослушивается, и на четвертом курсе вместо кинотеатра после пар я часто ходил на допросы. Пришлось как-то достаточно рано повзрослеть, и ко мне пришло осознание того, что юридический рынок в какой-то степени “закостенел”. Я принял решение, создать свою компанию. Бросил все, и в 2008 году мы создали компанию “Юскутум”, которая старается понять, что юрист должен давать современному обществу. Поэтому, кроме классических сфер налогового, корпоративного права и практики судебных споров и медиации, у нас есть IТ-практика, безопасность бизнеса и спортивное право.

 

Довгополый: Скажи, пожалуйста, а насчёт киберспорта — есть у вас какие-то наработки? Ведь это новый сегмент рынка, есть ли у вас сделки, компании, которыми вы занимаетесь?

Афян: Нет. По киберспорту еще нет. Здесь две практики еще никогда не сотрудничали. Честно, никогда над этим не задумывался, но у нас есть опыт придания нескольким видам спорта статуса официального, поэтому, я думаю, как только дойдет до киберспорта, мы сможем заняться и этим.

Недавно, из интересных дел, мы консультировали человека, который хотел судиться — у него украли персонажа в компьютерной игре. Это тоже реальное дело. Дело не из громких, но веселое и интересное.

logo-ex-ua
Довгополый: Большой интерес возникает к делу, которое вызвало серьезный резонанс в украинском обществе прошлой зимой — ЕХ.UA. Так сложилось, что на следующий день после всех событий, мы организовали встречу ведущих людей из отрасли IТ у Азарова. И эта тема там тоже затрагивались. Расскажи, что там было, чем закончилось, и какие это имело последствия для других компаний, которые работают в этой области.

Афян: Тогда еще есть пару слов из глубокого детства. Еще в университете меня, как юриста, начали интересовать проблемы интеллектуальной собственности. Я видел, что система работает достаточно странно: куча юристов, куча компаний, которые делают на этом деньги, при этом никто толком внятно не может объяснить, “что же такое интеллектуальная собственность?” И как-то эти проблемы подтолкнули меня к разработке данной темы, а в определённый момент я начал общаться с порталом EX.UA. По сути, наше общение даже не имело характер юридического сопровождения. Это больше было обсуждением того, как все должно быть. Пока в определенный день ни раздался звонок и ни прозвучало: “Приезжай, у нас тут, похоже, гости”. А уже через два часа это дело начало крутиться по телевизору. Потом были две недели очень напряженной работы. Приходилось на ходу решать сложнейшие задачи, при этом пытаться выяснить и сформировать правовую позицию там, где ее сформировать практически не реально. Я думаю, что, на самом деле, очень хорошо, что это дело получило такой резонанс. Причем не только потому что это позволило, в целом, позитивно решить конкретный вопрос, а потому что эти проблемы, наконец, были вытащены на свет, и общество начало об этом говорить. Если до данного случая все решалось кулуарно, причем без участия обычных людей, то сейчас об этой проблеме знают. Но она до сих пор не решена на мировом уровне, поэтому здесь мы просто на какое-то время оказались в общемировом тренде.

Еще один интересный момент истории с EX.UA в том, что в это же время в мире разворачивалось дело MEGAUPLOAD — файлообменника, у которого 150 миллионов пользователей. И оно развернулось абсолютно по тому же сценарию, по которому прошло и дело ЕХ .UA. Более того, оно было на два или три дня раньше. То есть, арест Кима Доткома, вывоз серверов, затем арест имущества и блокировка домена. Но, благодаря общественному резонансу дела EX.UA, у нас, на самом деле, все решилось намного лучше. Несмотря на то, что с MEGAUPLOAD тоже были сняты обвинения, все серверы были возвращены, сам Дотком отпущен, ресурс, в итоге, был уничтожен. Просто потому что они продержали заблокированным домен на протяжении нескольких месяцев. По-моему, он даже сейчас не разблокирован, и ходят слухи, что его кто-то купил. Я проводил параллели между этими делами и до сих пор считаю, что был один определенный сценарий, и Украина оказалась в фарватере разрешения этого вопроса. Я общался с адвокатами Кима Доткома, и они удивлялись, что мы решили эту проблему по-другому и решили ее быстрее. Они во многом учились на том, как Украина решила проблему конкретно этого дела. Здесь мы стали такими себе трендсетерами.

 

Довгополый: С какими проблемами может сталкиваться стартап, где ему может потребоваться помощь юриста? То, что мы видим со своей стороны — это несколько направлений. Первое — авторские права, и все, что с ними связано. Второе направление — это учредительные документы и все, что с ними связано. Третье — это договора с контрагентами: партнёрами, клиентами, субподрядчиками. Четвертое — хозяйственная деятельность. В Америке, где я видел достаточное количество стартапов — все эти вопросы принято аутсорсить. Стартап не способен нанять себе грамотного юриста на полный рабочий день, но может перевести постоянные затраты в переменные и брать на несколько часов даже дорогого, но сильного юриста. В каких случаях имеет смысл эти вещи у нас отдавать на outsource, а в каких случаях имеет смысл держать это in-house? В каких направлениях вы можете помочь? В каких направлениях лучше искать других компетентов?

Афян: Давайте по порядку. Все эти проблемы присутствуют, перечислены в достаточно исчерпывающем перечне, но я немного по-другому их разобью. Обычно так называемые стартап-консультации проходят в двух плоскостях. Первая — как юридически оформить ценность, которая есть у человека. Это может быть защита авторских прав, которая включает в себя регистрацию юридического лица. Потому что, обычно, человек обеспокоен тем, чтобы привлечь деньги в бизнес. Но мы привлекаем деньги, объект материального мира, на идею, которую мы считаем материальной. Законодательство же так не считает. В какую материальную форму, в таком случае, облечь эту идею, при том, что сама по себе идея не может являться объектом и не защищается? Что нужно сделать человеку, чтобы его идея обрела хоть какую-то юридическую бизнес форму, которую он может продать, за которую он может судиться или которой может похвастаться? Второе — это то, как при создании своего продукта не затронуть чужую ценность. В том числе, как не нарушить чужих авторских прав, построить отношения с контрагентами и выстроить отношения с внешней средой. Эти вопросы мы уже готовы решать именно потому, что мы изначально были нацелены на полный цикл ІТ-сопровождения. У нас есть отдельные специалисты по договорному праву; отдельные специалисты, которые ориентируются в зарубежном законодательстве. Иногда обнаруживаются очень узкие компетенции, в которых мы были бы рады посоветовать других специалистов, но часто бывает, что их попросту нет. Потому что эта сфера достаточно молода, и не все юристы рискуют сюда идти, так как здесь не так много людей, готовых сыпать деньги и привлекать на почасовки с многомилионными бюджетами. Здесь, действительно, нужно, чтобы человек в какой-то степени болел этим, имел какую-то сформированную позицию по интеллектуальной собственности (я не говорю о гражданской позиции), и тогда юрист, действительно, может быть вам полезен. Поэтому я думаю, что на начальном этапе — во-первых, имеет смысл идти к юристу — это первая часть ответа. При этом, с моей стороны, наверное, будет не совсем доверительным совет не экономить на юристах. Но даже если вы не можете себе позволить дорогих специалистов, тех, кому вы априори будете доверять, вы можете взять нескольких дешевых и сравнить их взгляды. Обычно, первая консультация у юристов бесплатная, в течение которой они почти ничего не скажут, но вы сможете, если напряжетесь, уловить нотки разума. И этим имеет смысл пользоваться, потому что вам потом в этом мире жить, а он у нас зарегулирован. Человеку, когда он не сталкивается с этим, кажется, что все просто. Все просто и в действительности, но законодательство об этом не знает. А цена ошибки в этом вопросе — по принципу эффекта бабочки — маленькая ошибка в самом начале может иметь колоссальные проблемы в самом конце.

Гадомский: Пример о проблеме с эффектом бабочки: проект разработки программного обеспечения, инвесторы с небольшой инвестицией, компания основана, к примеру, в Японии, и все разработчики (физические лица, украинцы) становятся учредителями этой компании в Японии. Через какое-то время у них заканчиваются деньги — разработка не пошла. Появляются новые инвесторы. Они смотрят документы и говорят: “Послушайте, мы сейчас вольем сюда несколько миллионов, а вы знаете, что вы создали компанию за границей, не получив разрешения ни Министерства экономики, ни Национального банка?” То есть, если вы вкладываете деньги в компанию, то нужно разрешение Нацбанка и индивидуальная лицензия; если вносится интеллектуальная собственность, то получается согласование Министерства экономики. Если оно не получено, то любое лицо, которое заинтересовано в сделке, либо прокуратура, может эту сделку откатить обратно. Соответственно, маленькая ошибка юристов, которые что-то не посоветовали или забыли посоветовать, потом превратилась в большую проблему, поскольку нужно было эту компанию ликвидировать так, чтобы нигде в украинских органах не засветилось, что эта компания была создана украинскими лицами за рубежом.

 

Довгополый: Есть какие-то юридические вопросы внутри стартапа, которые делятся на три части. Первая — то, что надо делать in-house. Второе — то, что надо привлекать outsource. Третье — есть какие-то шаблонные вещи, которые можно брать из opensource источников. Например, в Америке это очень распространено — Y Combinator сделал библиотеку стандартных договоров, которые очень просты, достаточно универсальны, и у них нет никаких подводных камней. Они подходят для 90% случаев. В каких случаях нужно делать работу in-house, в каких отдавать на outsource, а в каких случаях можно брать стандартные документы?

Афян: В открытом доступе есть практически все ответы и поднапрягшись можно найти весьма неплохие экземпляры договоров и уставных документов. На многие вопросы можно найти ответы. Но здесь, как с медициной. Все лекарства есть в аптеке, существует куча медицинских форумов, но все равно самолечение часто дает плачевные результаты. Основная проблема в том, что сориентироваться, где совет правильный, а где он дан некомпетентным специалистом, очень сложно. Поэтому, если вы понимаете задачу и чувствуете, что, в принципе, здесь не может быть никакого двойного дна, то шансы, что вы получите проблему в будущем, относительно невелики. Поэтому opensource пользоваться стоит. Более того, часто в последующем, если вы обращаетесь к юристу, это помогает определить, квалифицированный перед вами сидит парень, или он при вас открывает браузер, разворачивает сайт и читает вам из Интернета то, что вы прочитали два дня назад.

Теперь, что касается in-house и outsource: могу сказать, как человек, перед которым стоял выбор идти в in-house или outsource — у нас любой in-house юрист рискует потерять квалификацию через какое-то время. Поэтому in-house — это достаточно дорогое удовольствие. И его имеет смысл привлекать в тот момент, когда вы понимаете, что вы сполна загрузите специалиста работой. Важно так же понимать, что, скорее всего, вы не возьмете юриста, способного решать проблемы. Вы возьмете человека, способного держать на плаву большой поток рутинной юридической работы. Чаще всего со стартап-компаниями такого не случается, потому что в самом начале действий существует некоторое количество задач, решив которые, вам остается только иногда звонить юристу по возникающим вопросам. Это наиболее комфортный способ взаимодействия юристов и начинающих IT-предпринимателей. А в случае если вы понимаете, что у вас будет большое количество обращений граждан, большое количество интернет-жалоб, то следует брать in-house юриста, которому четко ограничивают задачи, сразу понимают, что от него хотят, и дальше контролируют решения этих проблем. Не советуем вам брать in-house юриста, не понимая, какие задачи вы перед ним ставите.

Гадомский: По поводу outsource или in-house юристов — это вопрос, который западные компании уже для себя решили. Если вы занимаетесь какой-то несвойственной для вас деятельностью — это всегда будет для вас дороже. In-house — это хорошо, когда есть определенный набор каких-то операций, которые он и делает. Он несет ответственность в рамках своей зарплаты и хорошо делает стандартные вещи. Несмотря на то, что я знаю очень много хороших in-house юристов, которые неплохо разбираются в IТ, они все равно рано или поздно уходят из in-house работы и идут в консалтинг, потому что для них это интересней, для них там больше развития. Если вы возьмете себе in-house юриста, то это минимум 500 евро; меньшая сумма — худший специалист. Студент, вероятней всего, вам для этого не нужен, потому что, когда придет милиция, студент защитить вас уже не сможет. Если же вы отдаете работу на outsoruce, то ответственность за нее несет компания. Она несет ответственность суммой гонораров, так же может быть страхование ответственности, и репутация компании, которую вы покупаете вместе с этим.

А еще поделюсь фокусом, как можно у крупной юридической фирмы получить бесплатную консультацию. Представим, что вы познакомились с кем-то из партнеров (юристов, старших юристов) крупной юридической фирмы на конференции. Напишите ему, что вы такие-то, сейчас ищете себе консультанта, но перед тем как вы примете решение о сотрудничестве, у вас есть следующий вопрос. Если вы напишете это в 3-4 крупные юридические компании, то из тех консультаций, которые они дадут вам на 2 абзаца (кто-то даст и большую консультацию), вы сможете сложить целостное мнение. К нам тоже так иногда обращаются и мы, если есть свободный человек, поручаем это ему. Я люблю иногда рассказывать предпринимателям, как отжать юристов, как правильно уменьшить гонорар, на что обращать внимание, чтобы юристам не платить, и, в частности, как получить бесплатную консультацию в крупной кампании. Попробуйте, постучитесь, помучайтесь.

 

Fireside Chat с Дмитрием Гадомским и Артемом Афяном (партнеры АО "Юскутум")Довгополый: Отлично. Я хотел бы услышать ваше мнение, что нужно делать в следующей ситуации: традиционная компания, которая ни о чем особо не переживает, пока ни грянет гром. Затем гром гремит — пришли. Каков алгоритм действий? Что надо быстро сделать, а что не надо делать ни в каких случаях?

Афян: На эту тему читаются целые корпоративные семинары. В целом, могу сказать следующее: никогда не пытайтесь разговаривать и идти на поводу у следствия, потому что часто люди руководствуются тем, чтобы все быстрее закончилось. Часто бывает, что следователь говорит: “У меня тоже дома семья, и дети ждут”, — но я всегда говорю и начинаю с этого практически каждый семинар — не верьте! У этих людей нет семей, у них нет детей. Это все неправда. Единственное, зачем пришли эти люди, в большинстве случаев, — это добиться каких-то своих целей, которые, зачастую, входят в прямое противоречие с вашими интересами. Как можно меньше говорите, как можно больше читайте то, с чем они пришли. Спрашивайте все документы, переписывайте все, начиная от корочки следователя, постановления суда, заканчивая свидетельством о рождении, если оно у него с собой. Документируйте все. Потому что, если такая ситуация произошла, и к вам пришли, то в нашей стране не так много адвокатов, которые сумеют пробиться к вам. Обычно, адвокаты раскрываются уже в последствии, опираясь на те документы и фактаж, которые вам удалось собрать на месте. Они все это берут, переписывают и на основании этого пишут жалобы.

Еще один совет — постарайтесь оградить собственных сотрудников, потому что люди являются вашим слабым местом. Часто показания секретаря становятся единственным, на чем зиждется обвинительное заключение.

Тщательно старайтесь вскрывать  игру “плохой полицейский / хороший полицейский”. Потому что это работает практически во всех случаях, и этим пользуются. Не пытайтесь говорить со следователем с позиции юристов, потому что у него все равно есть какое-никакое юридическое образование. Базовое правило — как можно меньше говорите. Помните, что нервничать в этом случае нормально. Если вы нервничаете — говорите о том, что вы нервничаете. Как можно чаще ссылайтесь на статью 63 Конституции Украины. [Стаття 63. Особа не несе відповідальності за відмову давати показання або пояснення щодо себе, членів сім'ї чи близьких родичів, коло яких визначається законом. Підозрюваний, обвинувачений чи підсудний має право на захист.]

В том случае, если вас пытаются допросить — вас не могут допрашивать.  К вам вламываются с обыском — в рамках обыска вы не должны отвечать ни на какие вопросы. Не прячьте в этот момент ничего, не пытайтесь ничего вытолкать на улицу. Займите такое пассивно-брёвенное состояние, и оно должно вас спасти. В животном мире есть определенные моменты, когда  зверь прикидывается мертвым. И если вы не уверены в том, что вам нужно делать — воспользуйтесь этим проверенным эволюцией методом, и позвольте, в дальнейшем, юристам распутать эту ситуацию. Потому что, часто, ситуация может быть намного глубже, чем кажется на первый взгляд.

 

Довгополый: В связи с тем, что у нас в последнее время большое количество разных кейсов связанных с интернет- и IT-компаниями, сейчас идет работа по внесению каких-либо изменений в законодательство, чтобы нарисовать правила игры в том поле, где их до сих пор не было. Скажите, чего нам стоит ожидать от наших законодателей, и чего потом стоит ждать от наших силовиков?

Афян: Могу сказать, что попытки решить этот необычайно наболевший вопрос и остановить чуму с изъятием компьютеров, действительно, есть. Здесь, позволю себе похвастаться, мы написали несколько законопроектов, которые благодаря тому, что мы даем экспертные советы, в ближайшем времени все-таки войдут в сессионный зал. В них предписывается одно логичное правило, которое сейчас не отображено в законодательстве: если следственные органы интересует информация, которая находится на компьютерах — они могут ее копировать, но они не имеют права изымать физические носители информации. Изымаются они лишь в том случае, если их интересуют именно физические показатели: отпечатки пальцев, фоновые излучения и т.д. С помощью этого мы надеемся решить основную проблему: сейчас правоохранительные органы не очень изобретательны в том, какие проблемы сделать обычному предпринимателю — чаще всего это просто изъятие серверов и компьютеров. Если мы решим этот вопрос, то наверняка они придумают что-то другое, но сейчас невозможно сказать что конкретно. Вряд ли от силовиков стоит ожидать только поздравительных открыток, улыбок и объятий на День всех влюбленных. Скорее всего будут какие-то другие меры, но решать их мы будем уже по мере поступления.

Гадомский: Я думаю, что следующим их шагом, когда запретят изымать серверы, будет заражение вас вирусами. Где-то год назад появилась информация, что Kaspersky поймали вирус, который был специально разработан где-то в Италии под заказ правительства США. Ашманов любит об этом рассказывать и пугать всех, что скоро начнется кибервойна. Следующий шаг через три-четыре года — это милиция, заражающая вас вирусами.

Афян: Да, кстати в Австралии уже создано специальное подразделение. По большому счету, они рассматривают в качестве своего оружия червей. Они будут запускать компьютерных червей, которые будут анализировать деятельность пользователей. Хорошо, если таким образом они будут только отлавливать педофилов в сетях. Но я боюсь, что пока степень доверия к нашей милиции чуть-чуть ниже этого уровня, и нашим предпринимателям стоит принимать определенные меры предосторожности.

 

Довгополый: Будут ли приниматься в суде доказательства, добытые таким путем?

Афян: У нас действует норма, по которой доказательства, добытые незаконным путем, не принимаются судом к сведенью. Но здесь есть два фактора. Во-первых, большинство уголовных дел, в том числе самые громкие из них, так и не дошло до суда. Причина этого в том, что большая часть проблем создается и решается на стадии досудебного следствия. Большинство изъятых серверов, на самом деле, практически никогда не используется в качестве доказательств. Только мы знаем порядка ста случаев изъятия носителей информации за последний год, не включая EX.UA. Причем, это были изъятия именно компьютеров и ноутбуков.

Второй момент в том, что существуют так называемые негласные следственные действия и, скорее всего, к этому времени следователь может получить постановление суда. Суд может принять это решение без вашего ведома. Естественно, судья, который этого следователя видит каждый день, особо не будет беспокоиться о том, не нарушает ли он на вашем компьютере ваши права. Потому что сейчас постановления на обыск подписываются без особых сдерживающих механизмов — получить такое постановление не так уж и сложно. Так что я думаю, что с червями и с подобными интернет-действиями особых барьеров не будет.

Гадомский: Диски и техника, которые изымаются, это просто способ давления на компанию. И их, действительно, ни разу не использовали в качестве доказательств. Дело в том, что существует свободная база судебных решений. В этой базе хранятся 99% приговоров судов, которые действительно были приняты. Ни в одном из этих приговоров не было написано, что в качестве доказательства использовалась информация с изъятых серверов, хотя серверы действительно изымались.

На практике это происходит следующим образом: после того как у вас забирают сервер, вы получаете бумажечку с одним предложением. Если на этой стадии у вас хватает внутренних сил, чтобы не идти на поводу у милиции, которая делает такое предложение, то технику вам вернут. Это произойдет через полтора-два года, и все это время ее просто будут использовать для себя на работе. Скорее всего, даже на экспертизу ничего отправлять не будут. А если все-таки отправят, то найдут там порнографию или вирус, который вы, например, написали сами, — у вас будут проблемы.  Или если у вас там есть какие-то документы, в которых вы в Photoshop подделывали печати, потому что бухгалтер с печатью уехал, то у вас будут проблемы.


Во второй части FSC речь пойдет о плюсах и минусах шифрования данных, вопросах интеллектуальной собственности, особенностях юридического поля стран СНГ и преимуществах выноса бизнеса заграницу.  

Павел Красномовец

Поделиться